Шанти, Кора и Рико. Новогодний концерт

В Ленинградском зоопарке витал особый, новогодний дух. Не тот, что у людей с мандаринами и гирляндами (хотя мандарины тоже иногда появлялись в вольерах — спасибо внимательной и заботливой смотрительнице Даше!), а свой, зверино-птичий. Воздух звенел от праздника.

Даша теперь носила смешной красный колпак с большим белым помпоном. Ворон с соседнего дерева постоянно каркал: «Мода не для всех!» По утрам в зоопарке пахло не просто сеном и фруктами, а чем-то особенно вкусным и весёлым.

Шанти сидела на коряге и наблюдала за суетой.

Какой длинный праздник этот Новый год, — думала она мудро. — Вчера наш попугай Рико так разволновался из-за бенгальских огней, что спел гимн тропиков на мотив «В лесу родилась ёлочка». Фламинго от неожиданности покраснели вдвое сильнее.

Кора, её подруга калао, была полна энтузиазма. Она только что узнала от болтливой сороки главную новость: в самом центре зоопарка стоит большая новогодняя ёлка! Не дерево, а целая гора зелени, блёсток. И главное — она была полна съедобных украшений!

Шанти, ты представляешь? — щебетала Кора, прыгая по вольеру. — Там есть шишки в сахарной глазури! Яблочки сушёные! Морковки для копытных, но, может быть, и нам что-то перепадёт.

Успокойся, — улыбнулась Шанти. — Помнишь, как мы нашу ёлку наряжали? Ты так увлеклась одним сладким украшением, что прилипла клювом к липкой конфете. Мы с Дашей потом полдня тебя отдирали.

Но Кору было уже не остановить. У неё мгновенно созрела новая идея.

Мы должны сделать самый лучший в мире новогодний подарок для всех! Для Даши, для зверей, для всего зоопарка! Мы устроим праздничный концерт!

Рико услышал слово «концерт» и гордо распушил свои радужные перья. Его тропическая душа обожала все праздники.

Я готов! Я всем спою, — заявил он. — Сплошные рулады, фейерверки звуков! Бум-бум-тшшш! — это у него был салют. — Шлёп-шлёп-та-та-та! — это Дед Мороз спешит на лыжах.

Вот видишь? — сказала Кора. — У нас уже есть солист. А мы с тобой будем... дирижёрами! И режиссёрами! И постановщиками! И всем-всем-всем!

План, по мнению Коры, был гениален. Нужно было собрать всех талантливых обитателей зоопарка и научить их слаженно петь одну песню. Какую? Конечно же, самую новогоднюю — ту самую, про ёлочку в лесу.

Шанти отнеслась к идее с осторожностью. Но светящиеся глаза подруги не оставили её равнодушной. Да и как не помочь, если это во имя дружбы и всеобщего веселья?

Первыми на кастинг пригласили семейство сурикатов. Они славились на весь зоопарк своей слаженностью и бдительностью.

Коллеги, — начала Кора с важным видом. — Вам выпала честь создать ритмическую основу. Вы будете... барабанщиками!

Сурикаты замерли в стойках «столбиком» и переглядывались.

Бум-бум-бум, — продемонстрировала Кора, стуча клювом по пустой скорлупе кокоса.

Старший сурикат почесал за ухом.

А это безопасно? Ёлка большая, вокруг столько хищников... Кто-то должен нести вахту, пока мы... бум-бум-бум.

Вы будете бум-бум-бум и нести вахту одновременно, — не сдавалась Кора. — Это же искусство!

В итоге сурикаты согласились. При каждом «буме» один из них вставал на задние лапки и осматривал окрестности. Это придавало их партии уникальный, но немного нервный ритм.

Следующими были фламинго. Рико, как ценитель эстетики, представил их в виде хора прекрасных танцующих флейт.

Дорогие мои! Вы — высокие, нежные ноты, — объяснял он фламинго.

Фламинго — существа артистичные — согласились, но внесли свою поправку. Они исполнят свою партию только стоя на одной ноге. Это, по их мнению, добавляло мелодии драматизма. А если будет холодно, то они просто будут голосить от озноба. Это тоже можно выдать за авангардную музыку.

Апофеозом кастинга стало привлечение карликового бегемота. Ему, по замыслу Коры, предназначалась партия баса — мощное, полноводное «Уууух!», олицетворяющее мощь уходящего года.

Дорогой бегемот, — начала Шанти дипломатично, подлетев к его бассейну. — Мы хотим...

Есть? — мгновенно оживился бегемот, показав из воды лишь ноздри и маленькие глазки.

Нет, петь.

Ноздри флегматично выдохнули фонтанчик брызг.

Петь — это не есть. Неинтересно.

Тогда Кора, мастер импровизации, крикнула:

А там, у ёлки, будут самые сочные, самые сладкие... фрукты! Твоё «Уууух!» будет сигналом к началу фруктового фестиваля!

Глазки бегемота мгновенно зажглись. Он даже приподнялся, отчего в бассейне возникла небольшая волна.

Фрукты? Уууух... — попробовал бегемот.

Звук был подобен работе двигателя небольшого теплохода. Стекло в соседнем павильоне задребезжало.

Да, так сойдёт, — сказала Кора.

Но главной надеждой был, конечно, Арктик. Его ледяной, пронзительный вой должен был стать духом Севера, Дедом Морозом, вьюгой и волшебством одновременно. Волк, чьё одиночество удалось растопить дружбой, теперь часто подвывал в такт экспериментам Рико.

Арктик, — обратилась к нему Шанти. — Без тебя наша музыка будет неполной. Как северное сияние без снега.

Арктик внимательно посмотрел на неё своими серыми глазами. Он медленно подошёл к решётке, положил перед ней свою любимую игрушку — шишку, покрытую инеем, и сказал:

Я вас слушаю.

Ты будешь петь свою самую красивую, самую длинную песню, — пояснила Кора. — Но только когда Рико кивнёт головой.

Арктик склонил голову набок и спросил:

А вы уверены, что все к этому готовы?

Репетиции шли полным ходом и больше всего напоминали весёлый хаос. Сурикаты исполняли свои «бум-бум-бум» с перебоями. Фламинго начинали голосить раньше времени, стоило кому-то из них оступиться. Рико, как дирижёр, метался между вольерами, пытаясь всем объяснить ноты.

Фламинго, выше нотой! — выкрикивал он. — Нет, не физически выше! На одной ноге вы и так уже на пределе своего роста! Бегемот, не сейчас! Ваше «Уууух» — в конце куплета!

Бегемот обижался и булькал:

Опять фруктовый фестиваль откладывается.

Шанти и Кора взяли на себя самую сложную задачу — праздничный декор. Решено было, что просто так петь у ёлки скучно. Нужен антураж!

Пользуясь тем, что Даша оставила на столике в подсобке целый мешок мишуры, птицы устроили налёт на служебное помещение. Вскоре вольер калао напоминал логово праздничного дракона. Всё вокруг блестело и переливалось.

Кора, обмотанная серебряным дождиком с ног до клюва, гордо заявила:

Я — живая гирлянда!

Ты больше похожа на побелевший кактус после новогодней вечеринки, — усмехнулся старый ворон, наблюдавший за ними с соседнего дерева.

Наконец всё было готово. Наступил вечер. Зажглись огни гирлянд, а ёлка в центре зоопарка сияла и переливалась разноцветными огнями. Посетители разошлись по домам. Зоопарк закрылся для людей, но для его обитателей наступило их время!

Даша, закончив вечерний обход, присела на скамейку передохнуть. И тут началось!

Шанти махнула крылом, давая сигнал к началу концерта, и запуталась в мишуре. Несмотря на это, Рико взлетел на верхушку ближайшего к ёлке фонаря и исполнил свою самую яркую трель. Это был знак к началу праздничного концерта.

Сурикаты дружно застучали лапками по специально припасённым пустым банкам. Получилось бодро, хотя и с оттенком паники — главный сурикат посчитал угрозой пробегавшего мимо ёжика.

Фламинго, построившись в линию, завели своё нежное пение, похожее на скрип качелей.

Бегемот, увидев на специальном столике у ёлки долгожданные фрукты, издал своё могучее, полное энтузиазма «Уууух!». От этого звука с ёлки упало несколько шаров.

И тут вступил Рико. Его «В лесу родилась ёлочка» получилась какой-то космической. В ней были мотивы самбы, птичьего перезвона Амазонки и даже что-то от ленинградского дворового попурри.

Фламинго, сбившись в кучу, начали танцевать. При их конструкции это выглядело как замедленное падение костяшек домино.

Сурикаты отвлеклись на падающие шары. Они бросили своё «бум-бум-бум» и начали ловить шарики, создавая непреднамеренный джазовый ритм.

Настал звёздный час Арктика. Рико кивнул ему. Волк поднял голову к холодному небу, на котором уже проступали звёзды, и завёл свою песню.

Это был не тоскливый вой, а мощная, полная достоинства и ледяной красоты мелодия. Она заставила всех на мгновение замереть. Даша открыла рот от удивления. Казалось, сам Северный полюс дышал здесь, посреди большого города.

И тут случилось неожиданное.

Из-за угла павильона, привлечённые шумом и запахом фруктов, выкатились пингвины. Семейство пингвинов вообще-то не пело, но они были в отличном настроении.

Увидев сияющую ёлку и услышав концерт, пингвины восприняли всё это как приглашение на вечеринку. И, как истинные тусовщики, решили внести свой вклад.

Они дружно, в унисон, закричали свои одобрительные звуки: «Анк-анк-анк!» — похожие на гудки игрушечных автомобилей. А затем пустились в весёлый, неуклюжий танец вокруг ёлки.

Их пронзительное «Анк-анк-анк!» врезалось в песню Арктика, в рулады Рико, в пение фламинго. Оно даже перекрыло «бум-бум-бум» сурикатов. Получился невероятный, оглушительный, абсолютно безумный и бесконечно весёлый джаз-рок-полярный концерт.

Даша, ставшая невольной свидетельницей праздника, хохотала до слёз, радуясь за своих подопечных. Даже ворон перестал язвить и покачивал головой в такт птичье-звериной музыке.

И тогда Шанти поняла. Они хотели создать идеальный концерт, а создали нечто лучшее — настоящий, живой, искренний праздник. Где каждый пел свою песню, как умел и как чувствовал. Где звуки пингвинов были так же важны, как песня Арктика. Где карликовый бегемот, наконец дотянувшись до сладких фруктов, хрустел ими в такт общей мелодии.

Когда последний звук растаял в морозном воздухе, воцарилась счастливая, довольная тишина. Ёлка стояла, немного общипанная — кое-кто из птиц не удержался от желания попробовать съедобные украшения. Вокруг неё собрались усталые, но довольные артисты.

Ну что, — сказала Кора, с которой свисали нити разноцветной мишуры. — Наш концерт удался?

Это был не просто концерт, — мудро ответила Шанти. Она смотрела на смеющуюся Дашу, на Рико, который, запыхавшись, устроился у неё на плече, на довольного Арктика. — Это была жизнь. Самая лучшая, шумная, разноцветная и дружная новогодняя жизнь нашего зоопарка.

Даша встала и громко крикнула своим питомцам:

С Новым годом, мои дорогие артисты! Вы все молодцы!

А зоопарк — эта маленькая вселенная — ответил ей какофонией радостных звуков. Здесь было всё: карканье, щебет, рык, вой, клёкот и ликующее «Анк-анк-анк!»

Пусть они не пели слаженно, но они праздновали. Все вместе. И в этом было их самое главное волшебство — умение создавать праздник не из идеальной тишины, а из весёлого, доброго, немного бестолкового, но такого родного гама друзей.