Шанти, Кора и Рико. Новогодние подарки

В Ленинградском зоопарке продолжалась большая новогодняя сказка. Для обитателей зоопарка это время было наполнено странными и волнующими событиями. По дорожкам постоянно сновали люди в пушистых шапках, которые тащили огромные зелёные колючие деревья — совершенно несъедобные, как выяснила сорока, попробовав на клюв одну иголку.

Повсюду были развешаны мерцающие гирлянды, сверкающие шары и какая-то красная ткань с белой опушкой, которая очень нравилась маленькой обезьянке. Она всё время норовила утащить кусочек в свой вольер.

Шанти, Кора и Рико наблюдали за этим из своего уютного уголка с возрастающим интересом и лёгкой тревогой.

Опять эти люди что-то новое затевают, — философски заметила Шанти, греясь у тёплой лампы. — Помнишь прошлый раз, когда они вешали эти круглые блестящие штуки? Голубь из соседнего вольера решил, что это гигантские ягоды, и чуть клюв не сломал.

А мне нравится! — весело щебетал Рико, перебирая лапками по жёрдочке. — Столько новых звуков! Скрип снега под ногами, звон колокольчиков на дверях, это чавканье мандаринами и шоколадными конфетами… Я уже сочинил новую мелодию! Хотите послушать? Она начинается со звука разрываемой обёртки конфеты и переходит в ликующий крик ребёнка, получившего сладкий мандарин!

Позже, Рико, позже, — мягко остановила его Кора. — Смотрите-ка, к нашей Даше пришли какие-то люди с большими мешками.

И правда, их любимая смотрительница Даша, укутанная в толстый пуховый платок, о чём-то оживлённо беседовала с группой людей. Они что-то показывали на плане зоопарка и кивали. А потом из мешков люди начали доставать… ну, совсем удивительные вещи. Не еду, не игрушки для обогащения среды, а какие-то странные свёртки в яркой шелестящей бумаге с бантами.

Что это? — прошептала Кора. — Новый вид гнездового материала? Уж очень он крикливый.

Не думаю, — насупилась Шанти. — Смотри, они несут один свёрток к вольеру карликового бегемота. И кладут его прямо на землю!

Друзья, затаив дыхание, наблюдали, как бегемот, флегматично зевнув, подошёл к подарку, обнюхал его и… аккуратно раздавил огромной ногой. Бумага весело захрустела, бант отлетел в сторону. Из-под обломков выглянула огромная резиновая уточка-пищалка ярко-жёлтого цвета.

Бегемот равнодушно ткнул её мордой, уточка жалобно запищала, отчего бегемот вздрогнул и плюхнулся в свой тёплый бассейн. Явно решил, что с этим странным предметом лучше не связываться.

Так вот что они затеяли! — воскликнул Рико, и его перья заиграли всеми цветами от возбуждения. — Они приносят всем подарки! Это же чудесно! Значит, и нам тоже принесут подарки!

Мысль о подарках взволновала всех обитателей зоопарка. Новость, переданная болтливой сорокой, которая подслушала разговор людей, разлетелась быстрее ветра. Говорили, что подарки передал птицам и зверям некий Дед Мороз — большой, бородатый и добрый, а люди-смотрители просто их раздают своим подопечным. Во всех подарках лежит что-то особенное, то, что должно порадовать каждого.

И вот здесь в зоопарке начался настоящий переполох.

Фламинго — существа изящные — решили, что их подарки непременно должны быть самыми эстетичными. Они целый день простояли на одной ноге, демонстративно отворачиваясь от вольера, чтобы быть «более живописными», как они считали, для дарителя.

У сурикатов, наоборот, начался хаос. Они рыли норы в своём вольере в надежде поскорее откопать подарки. Сурикаты заранее ссорились из-за воображаемых свёртков и дежурили у решётки, постоянно сменяя друг друга.

Но больше всех волновался, как это ни странно, их полярный друг Арктик. Белый волк, который за последние месяцы стал гораздо общительнее, теперь снова выглядел озадаченным. Он подошёл к решётке своего вольера и тихо заворчал.

Шанти, Кора, Рико. Я слышал… про подарки. У нас, в снегах, такого не было. Что это за ритуал? Нужно ли мне выть каким-то определённым образом? Демонстрировать боевые шрамы? Или… — он понизил голос до шёпота, — или это проверка на бдительность? Может, это такой хитрый манёвр, чтобы застать нас всех врасплох?

Шанти с пониманием кивнула. Мир людей был полон странных условностей.

Мы не знаем, Арктик. Но если Даша в этом участвует, то значит, это что-то хорошее. Главное — сохранять спокойствие и достоинство.

Спокойствие и достоинство, — пробормотал волк, нервно облизывая нос. — Хорошо. Я попробую.

Вечером, перед закрытием, Даша наконец подошла к их вольеру. В руках у неё было три ярких свёртка. Она улыбнулась, положила их на специально подготовленную подставку и ласково сказала:

С Новым годом, мои непоседы! Пусть он будет полон новых песен и дружбы.

Как только её шаги затихли, трое друзей устремились к подаркам.

Осторожно, — предупредила Шанти. — Помните бегемота! Внутри может быть что-то… пищащее.

Рико, не в силах сдержать любопытство, аккуратно ковырнул клювом бант на самом большом свёртке, который был явно для него. Бумага развернулась с торжественным шуршанием. Внутри лежала… ещё одна коробка. А в ней — великолепное, невиданное устройство: несколько разноцветных деревянных брусочков с колокольчиками и маленькими металлическими пластинками.

Это… это же музыкальный инструмент! — восхищённо прошептал Рико. — Ксилофон! Теперь я смогу аккомпанировать своим песням!

Он тут же ударил клювом по одной пластинке. Чистый, звонкий звук наполнил вольер. Рико замер от восторга.

Кора тем временем распаковала свой свёрток. В нём оказалась не игрушка, а практичная и красивая вещь: мягкое пушистое гнездо-гамак из верёвок, идеально подходящее для её размера, с вплетёнными в него блестящими, но несъедобными бусинами.

Кора сразу же забралась в него, устроилась поудобнее и издала довольный звук.

Шанти открыла свой подарок последней. Внутри лежал не предмет, а целый набор: небольшая, но прочная лупа на удобной ручке — видимо, в память о её любви к рассматриванию мелких деталей — и… блокнот с красивой обложкой и набором миниатюрных цветных карандашей!

Даша, зная о её наблюдательности, намекнула, что теперь Шанти может вести свои заметки. Птица-носорог тронула карандаш лапкой, и на её клюве появилась самая настоящая довольная улыбка.

Но праздник едва не был омрачён. Из вольера Арктика донёсся сдержанный, но явно расстроенный вой. Друзья мгновенно примчались к нему.

Что случилось, Арктик? — спросила Шанти.

Арктик сидел, опустив голову, посреди своего снежного пейзажа. Перед ним лежал его подарок — огромная прочная резиновая кость, сделанная в виде сосульки. Но волк смотрел на неё с явным подозрением.

Посмотрите, — мрачно прорычал он. — Они принесли мне… кость. Но она не пахнет едой. Она пахнет… химией. И она не ломается. Это явно какой-то тренажёр для челюстей. Человеческая проверка. Они хотят убедиться, что мои зубы ещё крепки, чтобы я не расслаблялся. Или это символ? Намёк на то, что моя добыча теперь несъедобна?

Шанти поняла, что Арктик вновь погружается в свою пучину северного пессимизма. Нужно было срочно действовать.

Рико, — скомандовала она. — Срочно требуется твой новый инструмент! Кора, поговори с Арктиком!

Пока Кора начала убедительно рассказывать Арктику о том, как ей удобно в новом гамаке и что подарки — это просто знак внимания, Рико притащил свой ксилофон. Он встал на возвышение, взял в лапу специальную палочку — она тоже была в коробке — и, подумав секунду, заиграл.

Это была не тропическая песня и не полярная сага. Это была весёлая и озорная новогодняя мелодия! Звонкие ноты ксилофона скакали, как зайчики по снегу, переливаясь и смеясь. Рико подыгрывал себе горловым щебетом, имитируя смех и радостные возгласы. Это была музыка чистого, ничем не омрачённого праздника.

И тут произошло чудо. Арктик насторожил уши. Его хвост дёрнулся. А потом, к всеобщему изумлению, огромный белый волк… начал слегка пританцовывать! Он переминался с лапы на лапу, его могучая голова покачивалась в такт музыке.

Это было так неожиданно и так смешно, что Шанти рассмеялась, а Кора чуть не вывалилась из своего нового гнезда.

Увидев их реакцию, Арктик смущённо остановился, но в его ледяных глазах зажглись тёплые искорки настоящего веселья.

Ладно, ладно, — проворчал он, но уже без прежней тоски. — Может, эта штука и не для проверки зубов. Может, она… просто для игры.

Он толкнул резиновую сосульку лапой, и та весело подпрыгнула. Арктик поймал её на лету.

В этот момент над зоопарком снова грянул салют. Яркие огни распускались в небе, как фантастические цветы, с грохотом и шипением. Все животные замерли, заворожённые ослепительным зрелищем. Даже вечно суетливые сурикаты уставились вверх, разинув рты.

А Рико, схватив свой ксилофон, подхватил салют своей музыкой! Каждому взрыву в небе отвечала звонкая нота на земле. Это была грандиозная симфония Вселенной, в которой были и залпы салюта, и переливы ксилофона, и тихое довольное поскуливание Арктика, грызущего свою косточку-сосульку, и щебет птиц-калао Шанти и Коры.

На следующее утро Даша, придя на работу, долго стояла и смотрела на вольер своих любимцев. Шанти сидела на коряге и что-то очень сосредоточенно разглядывала через лупу, которую держала в одной лапке. Кора нежилась в своём новом гнезде-гамаке, перебирая блестящие бусины. Рико, расположившись рядом, тихо наигрывал на ксилофоне новую мелодию, вплетая в неё звуки ночного салюта.

А около решётки их вольера лежала аккуратно обглоданная резиновая кость-сосулька. И волчьи следы на снегу говорили о том, что ночью полярный волк наведывался к ним в гости.

Вот оно, самое главное волшебство, — сказала Даша, завязывая фартук. — Оно не в подарках, а в том, как они их дарят друг другу.

А Шанти, отложив лупу, посмотрела на своих друзей, на яркие лучи зимнего солнца, заигравшие в гранях ледяной сосульки, и на довольного своим музыкальным инструментом попугая Рико.

Она думала о том, как здорово, что в их огромном и разнообразном мире, полном каменных лесов, тёплых вольеров, тропических песен и полярных воев, нашлось место ещё и для этого — для общего, весёлого и такого тёплого праздника.

А самые лучшие подарки — это не то, что лежит в блестящем свёртке, а те, кто находится рядом с тобой, готовые разделить и тревогу, и радость, и звонкую ноту новогоднего ксилофона.

И это осознание было, пожалуй, самым ценным новогодним подарком для всех.