На краю большого аэродрома, где взрослые самолёты гудели моторами и уносились в облака, жил маленький самолётик по имени Тоша. У него были блестящие голубые крылья, красный нос и добрые круглые иллюминаторы, похожие на удивлённые глаза.
Тоша очень любил бегать по взлётной полосе. Разгонялся так быстро, что ветер свистел в ушах, а сердце замирало от восторга. Но стоило земле начать отдаляться — Тоша тут же притормаживал и опускал нос.
Нет-нет-нет, — бормотал он, — сегодня не полечу. Завтра. Точно завтра.
Но завтра всё повторялось.
Дело в том, что Тоша боялся высоты. Боялся так сильно, что даже смотреть вверх ему было страшновато. Небо казалось огромным, бескрайним и совершенно непонятным. А вдруг там потеряешься? А вдруг упадёшь? А вдруг забудешь, как лететь?
«Ты же не птица, глупенький, крыльями махать не надо!» — сказал бы любой взрослый самолёт. Но Тоша был слишком застенчив, чтобы спрашивать.
Однажды утром на аэродром прилетел старый вертолёт Кузьмич. Лопасти у него были потёртые, корпус — выцветший от солнца, но глаза светились мудростью и добротой.
Эге, — сказал Кузьмич, приземляясь рядом с Тошей. — А ты чего такой грустный, малец?
Я не грустный, — вздохнул Тоша. — Я просто... жду.
Чего ждёшь-то?
Когда перестану бояться.
Кузьмич задумчиво покрутил лопастями.
Знаешь, я летаю шестьдесят лет. Над горами, над морями, над дремучими лесами. Хочешь открою тебе один секрет?
Тоша навострил крылья.
Храбрость — это не когда совсем не страшно. Храбрость — это когда страшно, а ты всё равно делаешь. Страх — он как ветер. Можно лететь против него и выбиться из сил. А можно оседлать его — и пусть несёт тебя вперёд.
Тоша не совсем понял, но слова крепко запомнил.
На следующий день случилось кое-что необычное.
В диспетчерской башне — высокой, стеклянной — работала тётушка Сова. Она следила за всеми полётами и разговаривала с самолётами по рации особенным, спокойным голосом.
Внимание, внимание! — раздалось из динамиков. — Чрезвычайная ситуация! На Одуванчиковом лугу, за Синей рекой, потерялся котёнок Мурзик. Залез на высоченное дерево и не может спуститься. Нужна помощь с воздуха!
Большие самолёты загудели:
Мы бы рады, но слишком громоздкие! Там не развернёшься!
А мне пора в рейс, — сказал пассажирский лайнер.
И мне, — добавил грузовой.
Кузьмич вздохнул:
Я бы слетал, да у меня сегодня техосмотр. Лопасти совсем разболтались — рисковать нельзя.
Тётушка Сова оглядела лётное поле и вдруг заметила Тошу.
А ты, маленький? Ты как раз нужного размера! Долетишь до Одуванчикового луга?
Сердце Тоши ухнуло куда-то в шасси.
Я? Но я... я ведь никогда не летал по-настоящему. Я боюсь высоты!
Котёнок тоже боится, — мягко сказала Сова. — Сидит там совсем один, на самой верхушке, и мяукает так жалобно... Кто-то должен ему помочь.
Тоша представил маленького пушистого котёнка на ветке. Один, напуганный, высоко-высоко...
«Высоко-высоко, — подумал Тоша. — Как и я буду, если полечу».
И вдруг понял кое-что важное: котёнок боится точно так же, как он сам. Только котёнок не может спасти себя. А Тоша — может.
Я полечу, — сказал он тихо. А потом громче: — Я полечу!
Взлётная полоса никогда ещё не казалась такой длинной.
Тоша разгонялся, ветер пел в крыльях, земля мелькала внизу всё быстрее, быстрее, быстрее...
А потом — исчезла.
Тоша летел. По-настоящему летел!
Сперва он зажмурился от страха. Живот словно остался где-то внизу, на полосе, а сердце колотилось так громко, что, наверное, слышно было на всём аэродроме.
«Не смотри вниз, — шепнул он сам себе. — Смотри вперёд».
Открыл глаза.
Впереди плыли облака — мягкие, пушистые, точно сахарная вата. Солнце золотило их края. А внизу... внизу расстилалась земля — и она была вовсе не страшной, а удивительно красивой! Крошечные домики, ленточки дорог, изумрудные лоскутки полей.
Ух ты! — выдохнул Тоша.
Эй, новенький! — раздался звонкий голос.
Рядом летела ласточка Стрелка — юркая, чёрно-белая, с хвостом-вилочкой.
Первый полёт? — спросила она, делая вокруг Тоши озорной круг.
Ага, — признался он. — И мне немножко страшно.
Страшно — это нормально! — засмеялась Стрелка. — Я тоже боялась, когда училась летать. Три раза падала в куст крыжовника! Но знаешь что? Каждый раз поднималась и взлетала снова. Хочешь, покажу короткий путь до Одуванчикового луга?
Очень хочу!
Стрелка полетела впереди, указывая дорогу. Они обогнули Кудрявое облако — оно и правда было кудрявым, будто белая овечка, — перелетели Синюю реку, сверкавшую на солнце расплавленным серебром, и наконец увидели луг.
Он был усыпан одуванчиками — жёлтыми и белыми, словно маленькие солнышки и пушистые снежки. На краю луга росло высокое старое дерево. А на самой верхней ветке сидел рыжий комочек.
Мяу! — донеслось снизу. — Мя-а-ау!
Тоша начал снижаться. Это оказалось сложнее, чем лететь прямо: ветер толкал то влево, то вправо, ветки дерева качались, и нужно было точно-точно рассчитать путь.
«Храбрость — это когда страшно, а ты всё равно делаешь», — вспомнил он слова Кузьмича.
Глубоко вдохнул, сосредоточился — и аккуратно завис рядом с веткой. Маленький размер оказался как раз кстати: большой самолёт тут точно бы не поместился.
Мурзик? — позвал Тоша. — Не бойся. Я прилетел за тобой.
Котёнок смотрел на него огромными испуганными глазами.
Я не могу, — пискнул он. — Тут слишком высоко. Я упаду!
Послушай, — сказал Тоша. — Я тоже боялся. Очень-очень. Но всё равно полетел. Знаешь почему?
Почему?
Потому что ты меня ждал. А теперь я жду тебя. Прыгай на крыло — я поймаю. Обещаю.
Мурзик помедлил. Посмотрел вниз, зажмурился... и прыгнул!
Мягкие лапки коснулись крыла. Котёнок вцепился коготками и прижался к тёплому металлу.
Держись крепче, — улыбнулся Тоша. — Летим домой.
Обратный путь показался короче. Может, потому что Тоша уже не боялся. А может, потому что на крыле мурлыкал благодарный котёнок, рядом порхала весёлая ласточка, а облака расступались, будто приветствуя нового героя неба.
Когда Тоша приземлился на аэродроме, его встречали все. Кузьмич гордо крутил лопастями, тётушка Сова улыбалась из окна башни, а большие самолёты приветственно гудели.
Молодец, малец! — сказал Кузьмич. — Я знал, что справишься.
Но ведь я боялся, — честно признался Тоша.
Конечно, боялся. Но ты полетел. Вот это и есть настоящая храбрость.
Мурзика забрала хозяйка — девочка в жёлтом платье. Она расцеловала котёнка, а потом подбежала к Тоше и крепко обняла его за нос.
Спасибо тебе, самолётик! Ты настоящий герой!
Тоша смутился так, что даже пропеллер покраснел.
С того дня Тоша летал каждый день. Сперва невысоко, потом всё выше и выше. Иногда страх ещё возвращался — особенно в грозу или когда дул сильный ветер. Но теперь Тоша знал, что делать.
Он вспоминал рыжего котёнка на ветке, девочку в жёлтом платье, мудрого Кузьмича и озорную Стрелку. Вспоминал, как красиво сверкала Синяя река с высоты и как пахли одуванчики, когда он пролетал над лугом.
И страх отступал.
Потому что Тоша больше не был маленьким самолётиком, который боится высоты. Теперь он был храбрым самолётиком, который летает несмотря на страх.
А это, как известно, совсем другое дело.
И если тебе тоже когда-нибудь станет страшно — вспомни Тошу. Закрой глаза, глубоко вдохни и сделай один маленький шаг. Потом ещё один. И ещё. Потому что храбрость начинается не тогда, когда страх уходит, — а тогда, когда ты решаешь лететь.
Будем благодарны за поддержку в развитии проекта! Сканируй картинку слева или делай тыц.
