За окном было 15 декабря. Мороз рисовал на окнах причудливые узоры, птицы раздувались по утрам пернатым шариком (папа сказал, что им так теплее), а Мишка с нетерпением ждал Нового года.
На стене в кухне висел отрывной календарь, из которого Мишка каждое утро под надзором одного из родителей — чаще мамы — выдирал листок со вчерашним днём. Числа на листках росли, а календарь худел.
сМама, а скоро уже новый год? — каждое утро вопрошал Мишка.
Как последний листок из календаря вырвем, так и наступит, — каждое утро одно и то же повторяла мама.
Мишке не терпелось. Новый год — это же ёлка, подарки, конфеты. Такое нечасто бывает — только на новый год и день рождения. Только на день рождения без ёлки, конечно, где её взять в июле? Он всё смотрел на календарь и отсчитывал оставшиеся листки. Начал он считать, когда оставалось 20 листков. Считал, кажется, целые полгода, а сегодня — всё ещё шестнадцать. Нечестно! Почему новый год зависит от каких-то бумажек на стене?
20 декабря папа принёс с работы ёлку — такую огромную, что она упёрлась макушкой в потолок.
Пап, а куда ж мы звезду ставить будем? — подперев подбородок кулаком, со знанием дела спросил Мишка.
Не переживай, я чуть подрежу верх ёлки, и звезда встанет как надо! — весело подмигнул папа. Он был румяный с мороза и пах, как и ёлка, хвоей и чем-то сладковатым.
Наряжать ёлку решили на ближайших выходных, когда все вместе будут дома. Это ещё три листка в календаре. За эти три дня Мишка так замусолил 21, 22 и 23 декабря, что казалось, они были не в этом году, а до нашей эры, и их с голоду пожевали динозавры.
В субботу 24 декабря Мишка проснулся ни свет ни заря. На улице была непроглядная темень, а на часах — 5:20. Сердце Мишки колотилось с какой-то радостной тревогой, но вспомнить, с чем это связано, в первые минуты после пробуждения Мишка не мог. Он вылез из постели, на цыпочках прошёл в зал и ударил себя ладошкой по лбу (так делал папа, когда вспоминал что-то важное) — точно! Сегодня же наряжаем ёлку!
Мишка замер, прислушался: в квартире тишина, только тикают и такают на стене часы, безразлично отмеряя секунды и минуты. Родители спали. Мишка решил убедиться, что они точно спят, и стал почти на ощупь пробираться к двери дальней комнаты. Посреди коридора он почувствовал ногами какую-то мягкую преграду, а потом и услышал её: душераздирающее «Ми-а-а-а-у-у-у» атакованного Мишкой кота Барсика пронеслось по квартире как первый весенний гром.
На шум из дверей выглянул заспанный папа.
Что за шум, а драки нет? — зевая, спросил он. — Мишка, ты? Ты чего гуляешь? Ночь ещё!
Пап, а мы сегодня будем ёлку наряжать? — шёпотом, чтобы окончательно не разбудить маму, спросил мальчик.
Сегодня, сегодня, иди ложись, — пытаясь поскорее вернуться в тёплую постель, сказал папа.
А сегодня уже наступило? — не отставал сын.
Миш, сегодня наступило, но ещё очень рано. Давай поспим и отдохнувшие примемся за дело! Там знаешь, сколько работы будет?!
А я уже и поспал, и отдохнул, — не сдавался Мишка.
Я понял, друг ты мой бессонный. Давай так. Смотри на часы, как только маленькая стрелка встанет на 9, а большая на самый верх — на 12, ты зайдёшь к нам с мамой и торжественно объявишь, что пора наряжать ёлку. Хорошо? Будешь сегодня часовым смотрителем! Это важное дело, и я его тебе доверяю! — нашёл выход папа.
Будет сделано! — шёпотом отдал Мишка честь и осторожно зашаркал по паркету, не поднимая ног: он ещё помнил про Барсика.
Забравшись обратно в кровать, Мишка уставился на часы. Свет от окна — на улице горели фонари — падал точно на круглый циферблат, и стрелки при движении слегка поблёскивали. Тик-так, тик-так. Мишка во все глаза смотрел на часы и мысленно подгонял их. Тик-так. Тик-так. Это мерное тиканье погрузило Мишку в сладкую предутреннюю дрёму. И он только на секундочку закрыл глаза. А когда открыл их — в комнате было уже светло, а в дверном проёме стоял папа и улыбался.
Ну что, хранитель времени, проспал?
Пап, представляешь, я только-только закрыл глаза, а тут уже ты. А сколько времени? Я опоздал?
Уже почти девять! Ты не опоздал. Как раз вовремя! Одевайся, заправляй постель и беги в ванную. Мама на завтрак печёт блинчики.
И правда, только сейчас Мишка почувствовал этот вкусный, тёплый запах маминых блинов.
После завтрака каждый занялся своим делом: мама достала с антресолей коробку с ёлочными игрушками, папа устанавливал ёлку в крестовину и закреплял её, чтобы она не упала, Мишка руководил папой и как начальник стройки, которого он часто видел у соседнего строящегося дома, махал руками и кричал, нахмурив брови: «Левее, ещё чутка. Теперь правее, перелевил малёх». Барсик в целях своей кошачьей безопасности залез на диван.
Мужская часть работы была выполнена, оставалась общая — наряжать ёлку.
Миш, помнишь, что первым делом мы вешаем гирлянды? — напомнила мама сыну, перебирающему стеклянные шарики.
Помню, мам, просто я очень соскучился по игрушкам, целый год их не видел, — не отрывая взгляда от ёлочных украшений, ответил Мишка.
Папа принёс гирлянды — каждую в своей коробке, чтобы не запуталась, и вся семья закружилась вокруг колючего новогоднего атрибута. Длины гирлянды не хватало, чтобы спиралью опоясать ёлку, поэтому решено было самую короткую закрепить наверху, среднюю — посередине и самой длинной украсить низ дерева.
Наконец, дошло дело до игрушек! Мишка с большой осторожностью и трепетом доставал из коробки яркие розовые и золотистые шары, большие, с папину ладонь, колокольчики, маленьких рыжих белочек, уточек на прищепках и передавал их в руки папе и маме по очереди. Они вешали украшения на недоступной Мишкиному росту высоте, а потом, обнявшись, сели на диван и наблюдали за тем, как Мишка кружит вокруг ёлки, стараясь подобрать каждой игрушке своё место по одному ему известному правилу. Он вешал, отходил, щурился, склонял на бок голову, возвращался и менял игрушки местами.
В самом низу коробки, аккуратно обложенная ватой, лежала звезда. Это была не просто какая-то там звезда. Эта звезда была с проводом, который соединялся с небольшим металлическим домиком (его папа закрепил на ёлке первым). Когда домик включали в розетку, в его окне зажигался свет, вместе с ним загоралась ярко-красная звезда.
У домика было 3 режима: когда свет в окошке просто горит и два мигающих — медленно и быстро. Мишка переключал тумблер на домике в режим медленного мигания и заворожённо смотрел на звезду и окошко, которое в такт щелчкам зажигается и гаснет.
Миш, готов? — вытащил сына из ёлочного оцепенения папа. В руках он держал звезду.
Готов! — радостно отозвался сын.
Папа присел на корточки, отдал Мишке звезду, и тот осторожно залез папе на плечи, одной рукой держа украшение, а второй пытаясь держаться за папину голову.
Пап, только ты быстро не вставай, а то ж я подрос за год, не хотелось бы головой об потолок удариться, — предупредил Мишка.
Хорошо, — рассмеялся папа. —Только учти, если ты уже дорос до самого потолка, будешь летом помогать маме с ремонтом — как раз планируем побелить потолок.
Папа аккуратно встал, надёжно удерживая сына за ноги, и медленно подошёл к ёлке.
Миш, ты руководи, а то я не вижу, как тебе удобнее ставить звезду.
Ещё полшажочка вперед — и я дотянусь. Помнишь, в том году я просил подойти на целый шаг, а в этом уже на половинку. Значит, руки у меня тоже выросли! — радостно заключил Мишка.
Мама заулыбалась и отвернулась, чтобы сын не увидел.
Папа сделал полшага вперед, Мишка одной рукой взял обрезанную макушку ёлки, второй — звезду и торжественно, как на параде закричал:
Начинаем стыковку корабля с планетой Юпитер. Повторяю, начинаем стыковку межпланетного корабля с планетой Юпитер! Юперсиане, будьте внимательны, не стойте на дороге!
Кто? — удивилась мама. — Юперсиане?
Ну да, на Марсе — марсиане, а на Юпитере — кто? Я думаю, юперсиане! — гордо повторил сын. — Я сам так придумал!
Миш, давай там пристыковывайся уже, ты ж не только вырос, но и потяжелел, — напомнил сыну папа про первоначальную миссию.
Мишка взгромоздил звезду на её законное место, проверил надёжность и скомандовал:
Вира! — и ещё рукой махнул для понятности.
Вира — это поднимай, — поправил папа.
А, тогда майна, — ничуть не смутившись, согласился Мишка.
Папа опустил Мишку на пол, мама включила гирлянду в розетку, и ёлка вспыхнула разноцветными огоньками. Домик и звезда весело подмигивали на самом быстром режиме. На улице уже сгустились зимние сумерки, Мишка встал на диван и выключил свет. Волшебство заполнило комнату.
На следующей неделе началась череда новогодних утренников, и Мишка в суете совсем забыл про календарь. Опомнился он, когда в численнике осталось всего 3 листочка: 29, 30 и 31 декабря.
Мишка покрутил в руках 28 декабря и задумчиво спросил маму:
А если оторвать сразу все три листка, новый год наступит раньше?
К счастью, нет, — улыбнулась мама.
Почему «к счастью»? Ты не хочешь, чтобы новый год скорее пришёл? — удивился Мишка.
Если бы так можно было сделать, то 3 дня просто потерялись бы. А в эти дни у кого-то есть день рождения. Хотел бы ты, чтобы кто-то потерял твой день рождения, просто вырвав листки календаря? — объяснила мама.
Нет, конечно! — испуганно воскликнул Мишка. — Я понял, оставим чьи-то дни рождения на месте. Может, если они узнают, что я так сделал, пришлют мне по кусочку торта.
Сладкоежка! — обняла мама сына и поцеловала в макушку. — Эти три дня пролетят очень быстро в новогодней суете, не переживай.
И вот настало то утро, когда в календаре ждал своей неминуемой участи последний листок. Мишка долго стоял около него, читал мелкие буквы, рассказывающие о восходе и закате, проводил пальцами по бархатным остаткам целого года оторванных листков и всё не решался.
Наконец он, аккуратно придерживая календарь за металлическую верхушку, оторвал последний листок. Сзади была только картонная обложка.
Объявляю этот день днём падения последнего листа! — генеральским голосом предложил Мишка и спрыгнул со стула.
А мама уже доставала из книжного шкафа новенький толстенький календарь, который ровно через год снова проиграет Мишке битву в день падения последнего листа.
Будем благодарны за поддержку в развитии проекта! Сканируй картинку слева или делай тыц.
