Как инструменты помирились, или Не всё то золото, что блестит

В одной столярной мастерской стоял небольшой ящик. С виду он был самый обыкновенный. Но это только с виду. На самом же деле ящик был непростой.

Время от времени из него слышалось негромкое позвякивание. Это разговаривали самые разные столярные инструменты. Они лежали в ящике и были совсем новенькие, без единой царапинки, потому что ни разу не работали.

Самым большим и самым толстым был рубанок. Из-за этого он очень важничал.

Эй, вы, инструментишки, ― говорил рубанок по утрам, кряхтя и потягиваясь, ― какие-то вы все маленькие, мелкие. Не пойму, что вы здесь делаете? Только место зря занимаете. Вот, к примеру, ты, стамеска. На что ты годишься? Можешь снять только маленькую стружку. Другое дело ― я! Я уж как стругану ― так стругану! Сразу полдоски выстругаю!

И рубанок важно надулся.

Велика фигура, да дура, ― обижалась стамеска, — ещё посмотрим, кто из нас лучше строгать будет.

Хватит болтать! ― вдруг забасил молоток. — Это из-за вас я всё время не высыпаюсь. Будят ни свет ни заря!

А вы бы помолчали, ― зашипело маленькое, но очень острое и ехидное шило, ― с вашей пустой головой не следует вмешиваться в чужие разговоры.

Верно, ― согласился молоток, ― мозгов у меня нету. Но они мне и ни к чему! Я ведь гвоздики заколачиваю. Если б у меня были мозги, я давно бы их все вытряхнул. Но обижать меня не надо, соображаю я хорошо! Возьму и вас всех переколочу!

Кто это меня хочет переколотить?! – завизжала пила.

Клещи испуганно заклацкали. Свёрла тоненько запищали. И пошёл такой гвалт, что хоть из ящика беги.

Каждое утро инструменты ругались и кричали друг на друга. Только один брусочек молчал. Может быть, потому что он был старый и порядочно уже поистёрся.

Однажды рубанку показалось это подозрительным, и он спросил:

Послушай, точило, что ты не ругаешься ни с кем, а всё время улыбаешься?

Во-первых, я не точило, а брусок, ― вежливо поправил его старый брусочек, — а во-вторых, улыбаюсь я потому, что знаю один секрет.

Это что же за секрет? ― удивился рубанок.

Я знаю, что все вы скоро помиритесь. Но помиритесь не просто так. Вас помирят золотые сёстры-близнецы.

Инструменты услышали это и затихли. Уж очень им удивительным и непонятным показалось то, что сказал старенький брусочек. Молчали они долго. Наконец, шило проговорило, показывая на брусок:

А старичок-то наш того, ― и выразительно покрутило возле виска у рубанка, потому что своей головы у шила не было.

Рубанок очень обиделся. Он подумал, что шило говорит это про него. И в ящике снова зашумели.

Так происходило день за днём. Инструменты по-прежнему кричали друг на друга. И ничего не менялось. Все уже забыли о том, что сказал старенький брусочек. Тем более что он больше не произнёс ни слова.

Наконец, в один прекрасный день произошло вот что: ящик с инструментами открылся, и туда просунулись две руки. Они вовсе не были красивыми. И даже наоборот: мозолистые, большие, да к тому же ещё облеплены мелкими стружками.

Сначала руки взяли рубанок. Повертели его туда-сюда. Попробовали лезвие. Потом они начисто стёрли с инструментов всю смазку и принялись их точить.

Вж-ж-жик! Вж-ж-жик! ― тоненько пел старенький брусочек, и маленькие искорки разлетались от него в разные стороны.

Вж-ж-жик! Вж-ж-жик! ― через минуту уже солидно запел остро отточенный рубанок. Он строгал сосновую доску.

Когда руки положили рубанок в ящик, он сказал:

Послушай, стамеска. Там нужно выстругать совсем маленький паз. Это тонкая работа. Её можешь сделать только ты.

Конечно-конечно, ― едва успела ответить стамеска, потому что руки уже забрали её и понесли к верстаку.

Каждому нашлась работа. Пила пилила доски. Молоток заколачивал гвозди. А если какой-нибудь гвоздь не хотел лезть в доску и сгибался, то приходили на помощь клещи. Они вытаскивали упрямца.

Весь день работали инструменты. И за весь день никто из них не поссорился, не поругался. Зато вечером вместо груды шершавых необструганных досок среди жёлтых стружек стоял стол. Он был очень красивый.

Когда руки убирали инструменты в ящик, стамеска нечаянно задела рубанок.

Слушай, стамеска! ― начал было ругаться рубанок. Но вспомнил, как стамеска ему помогала, и замолчал. А потом неожиданно сказал:

Братцы, а никак мы помирились?!

Точно помирились, ― подтвердил молоток.

Помирились-то ― помирились, ― заметило ехидное шило, ― только вот кое-кто говорил, что нас помирят какие-то золотые сёстры. Что-то я не видело этого золота.

Верно! Верно! ― зашумели инструменты, ― вылезай, брусок! Расскажи, зачем это ты говорил неправду.

Я правду говорил, ― улыбнулся брусочек, — только вы меня не поняли. Не всё золото, что на солнышке блестит. Золото, братцы, разное бывает.