Как Кеша был собакой

Часть первая. Превращение

Жил-был мальчик Кеша. Хороший мальчик, но с некоторыми странностями, которые его семья называла «собачьими привычками». Папа то и дело говорил:

Ты что, собачка? — когда Кеша причёсывал волосы пятернёй вместо того, чтобы взять расчёску.

Так быстрее! Не лезть же в ящик из-за каждой мелочи, — отмахивался Кеша.

Бабушка качала головой, глядя, как внук вылизывает свою тарелку до блеска:

Ты что, собачка? Надо мыть посуду нормально.

Ну жалко же, что еда остаётся! — оправдывался он.

А ещё в доме была крутая, высокая лестница. Ноги у Кеши были короткими, ступени — крутыми, и карабкаться по ним стоило немалых усилий. Поэтому он, убедившись, что никто не видит, частенько забирался наверх на четвереньках. Так было проще, быстрее, удобнее.

И вот однажды он снова полез наверх, опираясь на ладони и ступни. Внезапно он почувствовал, что карабкаться становится всё легче и легче, а вот ступеньки под ним словно росли, становились выше и шире. Его тело двигалось с невероятной лёгкостью, будто он всю жизнь только этим и занимался.

Он дополз до самого верха, выдохнул и попытался встать. И тут понял, что не может. Вместо ног у него были пушистые лапки. Вместо рук — такие же маленькие, с мягкими подушечками. Он скосил глаза и увидел чёрный влажный нос, а когда попытался обернуться — заметил виляющий хвостик.

Он стал щенком.

Мама! — закричал он, но из горла вырвался лишь тонкий, жалобный писк.

Люди его не слышали. Зато услышала соседская собака, которая недавно ощенилась семерыми щенками. Она подошла, взяла его за шкирку и отнесла в свою лежанку, к остальным малышам.

Сколько Кеша ни пытался объяснить, что он мальчик, а не щенок, никто его не понимал. Собака-мать считала его странные попытки встать на задние лапы просто детскими шалостями, а остальные щенки дразнили его и даже кусали:

Не задавайся! Ты такой же, как мы!

Кеше пришлось смириться. Он ел из одной миски, спал в общей куче и ждал. Он не знал чего именно, но верил, что перемены должны наступить.

И они наступили.

К хозяину пришли люди разбирать щенков. По ошибке пригласили фермера, которому нужен был один пёс, хотя щенков было ровно семь, и все были обещаны другим людям. Но, ко всеобщему удивлению, в углу лежанки обнаружился лишний, восьмой щенок. Точнее, им оказался Кеша.

О, лишний! — обрадовался фермер. — Значит, он мой!

Так Кеша попал на ферму.

Там было много животных. Лошади, свиньи, коровы, козы, бараны... Кеша пытался рассказать им свою историю. Лошадь слушала его вполуха, потому что у неё были важные дела. Свиньи не отрывались от корыта. Корова пережёвывала жвачку и лишь изредка мычала нечто невразумительное. Козы с баранами хотели только бодаться и не обращали на него внимания.

Только один чёрный кот, лежавший на заборе, слушал Кешу довольно долго и с явным интересом. А когда тот закончил, мурлыкнул и сказал:

Знаешь, что я тебе скажу? Раз стал собакой — значит, собакой и был на самом деле. Так что смирись и живи.

Кеше ничего не оставалось, кроме как принять это. Работы у него было немного: только гавкать, если что-то покажется подозрительным. Он делал это исправно, хоть и без особого энтузиазма.

И вот однажды ночью он учуял странный, резкий, незнакомый запах. А затем сквозь крохотную щель в заборе протиснулся силуэт — дикий зверь. Рыжий, пушистый, с хитрой мордой.

Лиса! — понял Кеша и уже собрался гавкать.

Но лис вдруг заговорил:

Да подожди ты, не буду я у вас кур воровать. Ты ведь не настоящая собака, да?

Кеша замер. От удивления он даже забыл, что должен лаять.

А... а откуда ты знаешь?

Птички насвистели, — лис усмехнулся и уселся, обернув свой хвост вокруг лап. — Ну давай, рассказывай. Как это ты умудрился стать собакой?

И Кеша рассказал всё. От начала до конца: и про привычки, и про лестницу, и про кота, что не захотел ему помогать, и про то, как ему тоскливо среди животных, которые его не понимают.

Лис слушал внимательно, шевеля ушами. А когда Кеша закончил, вздохнул и сказал:

Знаешь, а ведь я тоже раньше мальчиком был. Меня звали э-э-э... Рональдом. Но это длинная история, потом расскажу.

Они помолчали. Потом лис и Кеша разделили на двоих содержимое собачьей миски — как старые друзья.

Слушай, — сказал лис, облизывая лапы. — Насколько знаю, пока ты ещё щенок, можно превратиться обратно. Мне уже поздно. Я давно вырос, привык к этой жизни, и другой мне не надо. Но ты... Не взрослый пёс. Тебя ещё можно спасти. Я подумаю над средством и завтра ночью тебе скажу. Жди меня здесь.

И лис растворился в темноте, оставив Кешу с горячим сердцем и робкой, но уже почти настоящей надеждой...

Часть вторая. Испытания

На следующую ночь лис вернулся. Он выплыл из тени бесшумно и лёг напротив Кеши, вытянув хвост.

Я думал весь день, — сказал он. — Похоже, ты и правда сам на себя это навлёк. Твои привычки, твой образ жизни... ты готовился быть собакой задолго до того, как стал ею. Так что и избавиться от этого должен и можешь сам. Сделай по-человечески то, что ты делал по-собачьи. Тогда, может быть, всё вернётся.

Кеша кивнул. Звучало логично.

Попытка первая. Расчёска.

Кеша нашёл старую расчёску в сарае. Но как удержать её в лапе? Пальцы были соединены перепонкой, и подушечки мешали. Да и согнуть переднюю лапу так, чтобы достать до головы, не получалось. Он долго думал, а потом приткнул расчёску между досками забора, зажав её так, чтобы зубья торчали наружу.

Он подошёл, прислонился головой и начал водить шерстью по расчёске. Получалось неловко, но он старался. Процесс занял почти час. К концу шерсть была расчёсана, хоть и не идеально, а сам он устал, как после марафона.

Он с надеждой посмотрел на свои лапы.

Ничего.

Он попытался встать на две ноги — и снова упал на четыре.

Зато с крыши дома донёсся странный, протяжный звук:

И-и-и-и-и... и-и-и-и...

Кеша поднял голову. Кто-то там был? Но в темноте ничего не разглядеть. И звук стих так же внезапно, как и начался.

Не сработало, — расстроенно сказал он лису, когда тот пришёл вечером.

Не отчаивайся, — ответил лис. — Это был только первый шаг. Звук, говоришь, слышал? Значит, что-то сдвинулось. Продолжай.

Попытка вторая. Столовые приборы.

Кеша пробрался в дом фермера и стащил ложку с вилкой. Держать их лапами было невозможно — они выскальзывали. Тогда он нашёл в сарае моток изоленты, взял его в зубы и примотал приборы к передним лапам: ложку — к правой, вилку — к левой.

Выглядело это нелепо. Он напоминал собаку-киборга.

Он подошёл к своей миске, полной каши, и начал есть. Ложка то и дело соскальзывала, каша разлеталась в стороны, вилка цеплялась за край миски. Но он не сдавался. Через сорок минут он, каким-то чудом, опустошил миску.

Он облизнулся (по привычке) и снова проверил себя.

Ничего. Лапы так и остались лапами.

Зато с крыши амбара раздался тот же звук, только громче и отчётливее:

И-И-И-И-И... И-И-И-И...

А затем — глухой стук. Будто кто-то прыгнул на доски.

Кеша поднял голову, но крыша была пуста. Он бы и полез проверить, но ему нужно было отдирать изоленту от шерсти. Это было долго, больно и унизительно. Шерсть вырывалась клочьями, а кожа под ней ныла.

А потом пришёл фермер.

Ты! — заорал он, размахивая погнутой вилкой. — Зачем тебе мои столовые приборы?! Ты что, человеком себя возомнил?! Собаке положено есть из миски, понял?!

Кеша виновато опустил голову и жалобно скулил, пока фермер читал ему нотацию. Стыдно было до слёз, но он молчал. Он терпел.

Вечером лис снова пришёл.

Сработало? — спросил он.

Нет, — ответил Кеша. — Но звук был громче. Будто кто-то там, сверху... проверяет меня.

Хм, — задумался лис. — Выходит, ты приближаешься к цели. Остался последний день. Самое важное.

Кеша напрягся.

Напомни мне, — продолжил лис, — как именно ты превратился?

Я полз на четвереньках по лестнице, — вспомнил Кеша. — Вверх.

Значит, чтобы превратиться обратно, ты должен подняться по лестнице на двух ногах. Всё правильно.

Кеша опустил голову.

На ферме нет лестниц. Только один этаж. И фермер не пускает меня в дом, чтобы я не наследил грязными лапами. Особенно после того, что я сделал с вилкой.

Лис задумался.

Тогда жди, когда предоставится шанс. Он обязательно будет, я чувствую. Не обязательно лестница. Просто... возвышенность. Что-то, где можно встать на задние лапы и почувствовать высоту.

Кеша ждал целую неделю. Он думал. И, наконец, судьба улыбнулась ему.

Попытка третья. Прыжок.

Наступил праздник середины лета. Фермер вместе с друзьями собрался в городской развлекательный центр.

Поехали, — сказал фермер и взял Кешу с собой. — Ты хоть развлечёшься, бестолочь.

В развлекательном центре Кеша увидел аттракционы, игры и, самое главное, огромный бассейн с высокой вышкой для прыжков. Трамплин. Высокий, белый, с лестницей-ступеньками, уходящей в небо. Сердце заколотилось.

Он сделал несколько шагов к трамплину, но его остановил охранник.

Собакам нельзя! Убирайтесь!

Но Кеша не послушался. Он рванул вперёд, пробежал мимо охраны, проскочил под турникетом и начал взбираться. Но не на четырёх лапах — он помнил про условие. С огромным трудом, балансируя, словно канатоходец, он выпрямился и начал шагать — ступенька за ступенькой.

Люди внизу замерли. Кто-то ахнул, кто-то достал телефон. Собака, идущая на задних лапах по трамплину! Это было невероятно.

Смотрите! — кричали зрители. — Она ходит как человек!

Кеша не обращал на них внимания. Всё его существо было сосредоточено на одном: дойти до верха. С каждым шагом он чувствовал, как в нём что-то меняется. Ступеньки уже не казались такими высокими. Он словно рос, вытягивался.

Наконец он достиг края трамплина. Он стоял на двух задних лапах, которые всё ещё были собачьими. Ветер трепал его шерсть. Внизу, далеко-далеко, плескалась голубая вода бассейна. Вокруг было видно очень далеко, всё казалось маленьким, даже ферма виднелась неясным силуэтом.

Кеша понял одно: момент настал. Чтобы стать человеком, надо пересилить страх и прыгнуть. Иначе он останется собакой навсегда.

Он глубоко вздохнул, закрыл глаза — и прыгнул вниз.

Вода приняла его в свои объятия.

Часть третья. Возвращение

Кеша вынырнул из воды, отфыркиваясь и стряхивая с шерсти капли. С шерсти. Значит, увы, не сработало. Он всё ещё был собакой.

Странно, но он даже не осознал этого сразу — настолько привык к новому облику за последние дни. Лапы, хвост, мокрый нос — всё это уже стало естественным. Но вот тот самый звук, который он слышал уже два раза... сейчас он раздавался совсем рядом. Громко, отчётливо, почти издевательски.

Кеша навострил уши, быстро поймал направление и всё понял. Ещё стоя на трамплине, он мельком увидел за ограждением бассейна знакомую рыжую шубку. Лис. Его приятель.

И он, похоже, катался по земле от смеха.

Вся эта история с обратным превращением была розыгрышем. Лис придумал её, чтобы повеселиться. Чтобы посмотреть, как глупый щенок будет расчёсываться забором, есть ложкой, примотанной изолентой, и карабкаться по трамплину на задних лапах.

Кеша стоял мокрый и раздавленный. Уши обвисли, хвост поджался между ног. Он даже не заметил, как подбежал фермер, застегнул ему ошейник и намордник и потащил к выходу, выслушивая гневные нарекания сотрудника бассейна:

В следующий раз согласовывайте свой цирк с администрацией! И воду теперь менять по санитарным нормам! Это будет дорого нам стоить!

Фермер оправдывался и обещал, что такое больше не повторится. Кеша безвольно плёлся рядом, не чувствуя ничего, кроме стыда и пустоты.

Всю дорогу до фермы он молчал. Дома лёг у будки, даже не притронувшись к корму. Он смотрел в одну точку, переживая своё унижение.

Вечером, когда солнце уже село, вновь появился лис. Он подошёл к Кеше, довольно ухмыляясь и помахивая хвостом.

Это было фантастически! — затараторил он. — Как ты шёл по трамплину, балансируя, как шатался! А прыжок! Я думал, помру со смеху! Никогда в жизни так не смеялся!

Кеша поднял голову. В его груди закипела злоба — горячая, неуправляемая, первая настоящая злоба в его собачьей жизни. Он зарычал:

Чтобы ты больше не приходил. Ты мне не друг. Раз так издеваешься.

Лис опешил.

Да ладно тебе, я же пошутил...

Пошёл вон! — рявкнул Кеша, и в его голосе слышалась угроза. — Наверное, ты вообще никогда не был мальчиком. Всё придумал, чтобы дали поесть из миски. В следующий раз загрызу.

Лис попятился, что-то пробормотал и исчез в темноте. Кеша остался один.

С той ночи он стал другим. Он больше не вспоминал о человеке, не пытался ходить на двух ногах, не искал способов превратиться обратно. Он жил так, как от него требовалось: как сторожевой пёс.

Он рос. Кости крепли, мышцы наливались силой, зубы становились острее. Его лай гремел на всю округу. Ни один посторонний не смел приблизиться к ферме — даже вороны облетали её стороной, предчувствуя неладное. Фермер был доволен: лучшего сторожа у него никогда не было.

Наступила зима. Снег укрыл землю, и жизнь на ферме замерла. Кеша почти стал взрослым псом — крупным, серьёзным, с мудрыми глазами, в которых больше не было тоски по прошлому. Он почти забыл, как звали того мальчика, который когда-то полз по лестнице.

И вот однажды ночью, когда мороз трещал за окнами, а звёзды высыпали на небе ледяной крупой, Кеша услышал знакомое скуление.

Тонкое, жалобное, отчаянное.

Он поднял голову и прислушался.

Звук доносился от забора. Кеша подошёл и увидел лиса. Тот выглядел ужасно: отощавший, грязный, с запавшими боками. Мышей на поле потравили ядом, есть было нечего, и без еды даже самая тёплая шуба не спасала от пронизывающего холода. Ферма была его последним шансом на спасение.

Но фермер давно (не без помощи Кеши) нашёл щель, через которую лис проникал на ферму, и замотал её колючей проволокой. Лис попытался протиснуться в старую лазейку, зацепился и теперь висел на колючке, беспомощно пытаясь освободиться. Кровь капала на снег.

Помоги... — проскулил он. — Я не могу... Пожалуйста...

Кеша замер. Перед ним стоял его враг, его мучитель, тот, кто над ним издевался. Можно было развернуться и уйти. Можно было даже позвать фермера. Лис сам выбрал свою судьбу.

Но в этот момент заскрипела дверь. Фермер, разбуженный шумом, вышел на крыльцо. В одной руке он держал накинутую на голое тело шубу, в другой — ружьё.

Не приближайся, — сказал он Кеше, направляясь к забору. — Вдруг бешеный. Сейчас я его прикончу.

Он прицелился.

И тогда что-то произошло. Что-то, что было сильнее обиды, сильнее разума, сильнее всего, что Кеша выучил за свою жизнь.

Он бросился вперёд и заслонил лиса собой.

Не трогай его! — закричал он. — Это мой друг!

Фермер опустил ружьё и вытаращил глаза. Но ещё больше удивился Кеша. Во-первых, он сказал это на человеческом языке. Отчётливо, громко, без собачьего акцента. Во-вторых, ему стало невыносимо холодно. Шерсть исчезла.

Он стоял на четвереньках в снегу, чувствуя его босыми ногами и ладонями. Голый. Мокрый. И очень, очень холодный. Но счастливый.

Фермер, надо отдать ему должное, был не из чувствительной породы. Он быстро пришёл в себя, отбросил ружьё, схватил Кешу за руку и потащил в дом. Внутри он закутал его в несколько одеял, поставил чайник и только после этого спросил:

Ты кто вообще?

Кеша, — стуча зубами, ответил мальчик. — Я мальчик. Я... это долгая история.

Фермер кивнул, ничего не поняв, но решил действовать по обстоятельствам. Первым делом он вышел, распутал лиса и дал ему еды — тот проглотил миску в один присест и, довольный, убежал в лес. А потом фермер позвонил родителям Кеши.

Родители приехали через три часа. Они плакали, обнимали его, не понимая, как сын оказался на ферме за сотню километров от дома. Кеша, укутанный в плед и напоенный горячим чаем, рассказал им придуманную историю про похищение инопланетянами:

Это были маленькие серые человечки, они направили на меня зелёный луч...

Это звучало странно, но в летающие тарелки люди сейчас намного легче верят, чем в превращения в животных. Инопланетяне ведь стирают память — значит, не надо напрягаться и придумывать подробности. И всем стало легче.

Кеша вернулся к нормальной жизни. Школа, друзья, компьютер. Но он часто навещал фермера — они стали хорошими приятелями. Иногда он гулял по лесу и встречал лиса.

Он хотел спросить у него одну вещь. Самую важную.

Был ли лис когда-то мальчиком на самом деле? Или он придумал это, чтобы просто развлечься и получить еду?

Но увы, он больше не понимал языка зверей. Лис приближался к нему, садился неподалёку, смотрел умными глазами и иногда, кажется, улыбался. Кеша протягивал ему руку, лис осторожно обнюхивал её, брал угощение... а потом убегал обратно в чащу.

Так он и не узнал правды.

Но разве это важно?