В некотором царстве, в трисорок пятом государстве жил-был Семён. В деревне жил, а деревня стояла среди лесов. В лесах зверей всяких полным-полно. Вот пошёл Семён на охоту — охотник он был знатный. Но в тот день не везло ему. Заметил он одну белку на дереве и хотел уж стрелу спустить — не успел: белочка в дупло юркнула.
Ах ты, рыжая! — воскликнул Семён и полез рукой в дупло, оно совсем низко было. Вытащил он из дупла три ореха. Белки-то там уже не было, видать, через другой выход удрала.
Ух ты, какие орешки хорошие, — потряс их на ладони охотник и положил в карман. Орехи-то крупные, такие редко встречаются, чистенькие и тяжёленькие.
Вот вернулся Семён домой, поужинал, орешек один разгрыз да съел. Лёг спать, а не спится ему — дума одолела: кого в жёны взять. Девок в деревне много, вот он и выбирал. Сам-то он парень видный да рукастый — за него любая пойдёт. А ему то одна понравится, то другая. Всех девчат Семён в уме перебрал, остановился на двух: на Танюшке и Валюшке. У одной косы золотые до земли, у другой глаза синие-синие. «Эх, ну почему в одной всё не соединилось?» — подумал с досадой парень и уснул.
Утром встал и решил, что посватается всё же к Валюшке с синими глазами. Подошёл к зеркалу чуб свой кудрявый расчесать да усы подкрутить. Глянул в зеркало и обмер. Под носом у него торчали в разные стороны рыжие усищи. Как у кота, только густые! И не было чубчика его кучерявого! На голове дыбом стояла рыжая шевелюра, на белкин мех похожая. Даже на ушах пух рыжий появился. Долго стоял Семён с выпученными глазами.
Как же я женюсь? — прошептал он.
Маленько в себя пришёл и побежал огородами к бабке Марфе. Та всегда всё знала. Может, знает и про то, как от этой напасти избавиться. Но бабка поглядела, поглядела и сказала:
Не знаю, что с тобой делать. Иди к бабе Яге, может, она чего подскажет.
Пошёл Семён. Побродил по лесу и нашёл избушку на курьих ножках. Постучал, вышла Яга на порог и спрашивает:
Зачем пожаловал? Рассказал Семён, каким он был и чего утром в зеркале увидал.
Да тебе, вроде, идёт, — усмехнулась баба Яга.
Да чего ты насмехаешься? — чуть не плачет парень. — Помоги лучше.
Завела Яга его в избушку, обошла со всех сторон и говорит:
А давай сбреем твой беличий мех.
Как же я сам не догадался? — обрадовался Семён. — Может, мой волос вырастет.
Достала старуха бритву, вмиг сбрила ему усы и голову обрила.
Побудь пока у меня,— говорит,— поглядим, что вырастет.
На другое утро Семён к зеркалу бегом, а в зеркале та же усатая личность с рыжим мехом на голове.
Яга, — крикнула эта личность, — не получилось ничего!
Да-а, — почесала бабка макушку, — давай я тебе голову специальной мазью намажу.
Мажь хоть чем, — кивает расстроенный Семён.
Сварила баба Яга мазь. Чего она туда только не кидала! Сначала, конечно, лягушачьи лапки сушёные, воды из болотца, потом всяких разных кореньев набросала, кожу змеиную и всего, чего у неё в запасе было. Получилась мазь на славу! Тягучая да пахучая. Намазала парню голову и усы. Так он спать и лёг.
Встал утром — глядит: мази нету, впиталась вся, шерсть рыжая аж заблестела и, вроде, даже гуще стала, а усы торчком стоят.
Да чего же ты наделала, старая? — напустился он на Ягу.
Погоди, погоди, — засуетилась она, — есть и другое средство.
Разрезала тыкву и половинку Семёну на голову надела. Он целый день в этой тыкве ходил спотыкался и спать так лёг.
Утром — к зеркалу бегом. А ничего и не изменилось — шерсть только ещё рыжее стала.
Охо-хо! — кричит охотник. — Придумывай быстрее другое средство!
Почесала Яга макушку и спрашивает:
А что ты ел перед изменением личности-то?
Подумал Семён и достал орешки из кармана:
Вот орешком кашу свою закусил.
Ага! — потёрла руки старуха.— Есть средство: клин клином вышибают! Ешь орех!
А? — открыл рот парень.
Ешь! Средство верное! — кивает ему Яга.
Разгрыз Семён скорлупу и съел ядрышко.
На другое утро, ни свет ни заря, Семён уже к зеркалу бежит. Бежит и чует, что за ним что-то тащится. Глянул, а это хвост. Пушистый, рыжий, как у белки, только большой. Парень так и сел прямо на пол, даже к зеркалу не пошёл, пощупал — усы на месте, мех на голове тоже.
Яга подошла, хихикнула, увидев хвост. Семён даже не глянул на неё, так расстроился.
Да не переживай ты так сильно, — сказала баба Яга и вышла из избушки.
Вернулась, а одну руку за спиной держит. Подошла и дёрнула за мех на хвосте.
Ой! — подскочил бедолага. — Ты ещё издеваешься, больно ведь!
Н-да, — буркнула старуха, — не пойдёт этот метод.
И отнесла топор, который за спиной прятала, назад — в сараюшку, что за избушкой притулился.
Слушай, — говорит, — пойди-ка в ручей хвост опусти. Посиди подольше, авось отвалится.
Семён сидел долго. Вода в ручье студёная, хвост так замёрз, что охотник его и чувствовать перестал.
Отвалился, наверное, — встал Семён и пошёл. Но хвост потащился за ним.
Не помогло, — почесала баба Яга себе нос.
Стали спать ложиться. Она и говорит:
Ложись у порога, хвост наружу высуни — может, волки его утащат.
Парень так и сделал. Он хвост ещё не чувствовал после ручья-то.
Ой! — закричал он ночью. — Помогите!
А его уже волки за хвост схватили. Схватили и поволокли. И Семён тащится за своим хвостом. Баба Яга еле отбила его у серых хищников дубиной. На неё они не кинулись — чуяли по запаху, что она невкусная.
Целый день Яга лечила Семёну хвост. Раз не оторвался — лечить надо, болит ведь. На другой день старуха говорит:
Есть верное средство — клин клином вышибают. Ешь орех!
Ты что, Яга, с ума сошла?! — возмутился парень.
Не сошла, не сошла, — затарахтела баба Яга. — Тот клин, может, мал был, чтобы первый выбить.
Поглядел на неё Семён очумелыми глазами и разгрыз последний орех. Наутро у него выросли ушки на голове, как у белки, с кисточками, и зубки острые — да такие большие, что во рту не поместились и торчали наружу.
Ой! Белочка! — захихикала баба Яга.
Глянул парень в зеркало и к ней повернулся:
Вот сейчас белочка своими острыми зубками и загрызёт тебя!
Не надо, не надо, — испугалась та. — Я сейчас тётку свою вызову. Она баба Яга со стажем, всё знает.
Вызывай! — гаркнул Семён. — Ты-то, видать, Яга ненастоящая!
Послала бабуся ворона своего за тёткой. Та вмиг на ступе прилетела.
Ой, белочка! — захохотала она, увидев охотника.
Да не смейся ты, — толкнула её локтем в бок племянница и сама захохотала. Осмелела при тётке-то и не смогла удержаться.
Семён грозно глазами вращал, ждал, пока просмеются.
Ну, — говорит, — прохохотались? Может, совесть поимеете, расколдуете меня всё-таки?
Обошла его тётка – эта Яга со стажем — и сказала:
Ты должен Змея Горыныча победить, царство водой напоить, девицу освободить. Тогда станешь таким, каким был.
Во как! — почесал Семён в затылке. — И где я Горыныча-то найду, да ещё и царство, и девицу?
Змей Горыныч где-то там обитает, — показала ему Яга со стажем на далёкую гору. — А где царство с девицей — не знаю.
Махнул парень рукой и пошёл к той горе. Идти-то не очень удобно — хвост тащится, за всё цепляется. Три дня шёл — наконец, пришёл на эту гору. Глядит — Змей Горыныч сидит на куче камней. Зелёный, страшный. «Как к нему подступиться? — думает Семён. — Надо в пузо стрелять, спину-то стрелой не прошибить».
Не успел он стрелу достать, как Змей его увидал.
Ой, белочка! — говорит.
Какая я тебе белочка? — кричит охотник и натягивает тетиву.
А Змей Горыныч захохотал, так смеялся, что упал на кучу камней, хвостом по ним бьёт, лапами машет — камни во все стороны летят. Пришлось Семёну за дуб спрятаться. Змей камни разбросал, и из-под них вода хлынула. Горыныч хихикнул ещё два раза, икнул и затих.
Змей! — кричит парень. — Горыныч!
Тот ни гу-гу. Охотник поближе подошёл, камнем в него кинул. Пригляделся, а Змей-то не дышит — помер от смеха.
Подошёл Семён к воде попить — там уже целая река из-под скал бежала — и видит своё отражение: чуб — его, кудрявый, усы — его, чёрненькие, а не рыжие кошачьи. Обрадовался он, хотя ушки остались на голове беличьи, зубы тоже остались и хвост на месте. «Вот, — думает,— победил я Змея Горыныча и уже начинаю в нормального человека превращаться. Не обманула тётка бабы Яги». И стал с горы спускаться.
Три дня шёл он вдоль речки и пришёл в город. «Как же я по городу пойду с хвостом, — запереживал Семён, — да с зубищами этакими?» А в городе музыка играет, праздник, народ пляшет, все в костюмах да масках.
Ой, какая белочка! — остановилась около парня девушка в костюме бабочки. — Жаль, только хвоста нет.
Как хвоста нет? — стал Семён искать свой хвост. А его-то и нету.
А что у вас за праздник? — спросил обрадованный парень у девушки-бабочки.
Так кто-то Змея Горыныча победил, реку расчистил и всё наше царство напоил. Змей-то засыпал нашу речку, сидели мы без воды, — рассказала девушка и убежала танцевать.
Ого, — думает Семён,— я и царство напоил. Вот хвост и отвалился, я и не заметил.
Тут видит: царь едет на коне. Хмурый да грустный.
А чего же царь-то такой невесёлый? — спросил у кого-то.
Дочь-то его так и не нашлась. Змея Горыныча-то больше нет, а куда он царевну спрятал, никто не знает, — получил ответ охотник.
Да, надо девушку искать, тогда и зубы отвалятся, — сказал он сам себе и пошёл искать.
Зашёл опять на ту гору, где Змей лежал. Всю её обшарил, три дня искал — нету царевны. Тут услышал, как две сороки сидят на ветке и болтают:
А я видала, как конь реку перепрыгнул, — говорит одна.
А я видала, как лось целое озеро выпил, — перебивает другая.
А царевну вы не видали? — спросил Семён. — Где её искать?
А чего её искать? — отвечают сороки. — Вон в лесу на дереве сидит. Змей Горыныч-то помер, кто ж её кормить-то будет? С дерева-то она не слезет — высоко.
Побежал Семён, куда сороки показали. Прибежал к тому дереву. Глядит: высоко на ветках девушка сидит, плачет.
Не плачь, — крикнул ей, — сейчас я тебя сниму.
Вмиг на дерево взобрался, снял царевну, осторожненько спустил на землю.
И повёл её к царю. Не бросать же девушку в лесу глухом. Да и приглянулась она ему: коса золотая, глаза синие. Пока вёл её в царство, влюбился так, что аж голова закружилась.
Привёл дочь к отцу. Тот так был рад! Такой праздник ещё закатил, а парню говорит:
Проси, чего хочешь.
А тот ничего не хочет, кроме царевны. Так и сказал царю. Не успел царь и рта открыть, а царевна схватила Семёна за руку и бух на колени перед отцом:
Благослови, батюшка!
Не думал царь в зятья охотника простого брать, но глянул в счастливое лицо дочери и благословил. День свадьбы назначил.
Вышел Семён с невестой в сад прогуляться и спрашивает:
И ты за меня замуж хочешь?
Да я, как тебя увидела, сразу влюбилась, — улыбается царевна.
А как же зубы? — удивляется жених.
Какие зубы? О чём ты? — смеётся девушка. — Ты ещё про уши поговори.
Семён наклонился над озерцом садовым. Ни зубов огромных, ни ушей пушистых. Стал он, каким был раньше. «Не обманула тётка Яги», — вспомнил он ягусь-бабусь.
Стали к свадьбе готовиться. И решил Семён в деревню наведаться — гостей на свадьбу позвать, ведь полдеревни родни. На коне поехал — жениху царевны не полагается пешком ходить. Доехал до того дерева, где белку упустил и орехи из дупла взял. Глядит — белка сидит на ветке.
Эй, рыжая, что же за орехи у тебя? Я почти белкой стал, когда их съел. Пришлось три подвига совершить, чтобы снова нормальным человеком стать.
Белка ухмыльнулась:
Мог бы и не совершать. Ещё неделька — и само бы все прошло.
Как? — воскликнул Семён. — Значит, зря я Змея Горыныча победил, зря царство напоил, зря девицу освободил?!
Выходит, зря, — хихикнула белка и юркнула в дупло.
Едет парень дальше и думает: «Неужели зря?» Потом вспомнил счастливых танцующих людей, царя, вытирающего слезы радости, невесту свою ненаглядную и говорит:
Врёшь, рыжая! Не зря! Ох, как не зря!
Будем благодарны за поддержку в развитии проекта! Сканируй картинку слева или делай тыц.
