Жили как-то были… хотя нет. Никто сначала не жил и не был в том лесу, что около речки. Когда-то давным-давно, а может, и недавно, росли там только бурьян, мох, сосны да ёлки. Не бегало там белочек по изумрудным ветвям, сплетающимся у самого неба в огромные и сложные гнёзда и паутины, не рыскали в чащобе хищные, поражающие своей грациозностью и красотой рыси и могучие большерогие лоси, не свистели птицы, переговариваясь ещё до рассвета и ознаменовывая своим криком приход новой зари.
Тихо и пусто было в лесу. И безмолвно текла речка, неся лишь по осени в себе опавшие листья печальных ив, повисших над водой в ожидании весны.
Зимой же, надёжно скованная льдом и бережно присыпанная вторым или, быть может, седьмым снегом, безымянная и одинокая речушка не видела на себе ничьих следов: ни красавицы-лисы, искоркой, пробегающей меж ветвей, ни крохотного зайчика, скрывавшегося от беспощадной лесной разбойницы. Только рыбы плавали на мутном дне, тупо уставившись на болотного цвета полупрозрачные водоросли.
А однажды раздался там гул людских голосов, цоканье копыт по промёрзшей земле, стук топора по стволу сосны и бульканье льда, пробитого ледорубом и ушедшего под воду. В те края пришли люди. Их было немного, может, человек десять-двенадцать. Были они в тёплых шубах из доселе неизвестных этому лесу зверей, и стали они строить маленькие домики по берегу реки. Ещё в первый день срубили они десять сосен, и пеньки очень выделялись на фоне высившегося за ними леса.
После того как люди пришли, лес наполнился жизнью ― переселенцы принесли её с собой. Забегали маленькие полёвки, зайчики, начали летать синицы, снегири и глухари, заухали по ночам филины с кисточками на ушах и порой даже где-то рычал потревоженный медведь.
Долго люди жили на тех землях, развивалось и поселение. От маленьких землянок такого размера, что и не развернуться, жители пришли к двухэтажным домам, срубленным из елей и сосен. Запах хвои кружил голову и уносил в прошлое, когда ещё никто не был в этих райских кущах. Печки дымились, готовя вкусный хлеб, сделанный из выращенной на плодородных почвах ржи, щи с овощами, припасёнными с осени, жареную рыбу и ягодный морс.
И вот однажды в деревню пришёл странный человек с маленьким чемоданчиком. Хотя «пришёл» ― слишком громко сказано. Тысячи километров пешком если и пройдёшь, то с трудом и за очень долгое время. Сначала человек ехал на поезде и, слушая ритмичный стук колёс, думал о своей важной миссии. Потом он пересел на паром и заснул. И уже утром ему нужно было добираться на какой-то старой-старой машине до этой самой деревеньки.
Прибыв на место, он достал из чемоданчика блокнот и ручку. Он подходил к каждому из тридцати домов в деревне, стучался в дверь и задавал один и тот же вопрос:
Здравствуйте. Я из города приехал, у меня есть дело в этой деревне. Скажите, пожалуйста, сколько человек живёт в этом доме? Чем вы отапливаете дом?
И все отвечали. Кто-то ― неохотно и односложно, кто-то начинал рассказывать длинную историю, но человек вежливо, но твёрдо прерывал их и просил ответить-таки на конкретный вопрос. Расспросив всех, он незамедлительно уехал.
Это катастрофа! Почему газ в домах есть у столь малого количества людей? ― шло совещание по газификации.
Наверное, привыкли топить дровами. Это ж переучиваться надо, осваивать его, вот это вот всё… Долго это и муторно, да к тому же там почти все старики. Зачем им это?
Но дровами ― вообще не вариант. Надо проводить газификацию. Нельзя ж так, люди же! Жить-то надо!
Да пытались уже проводить, ― поднялся с места тот самый человек, приезжавший в деревню. Он бросил начальнику на стол какую-то папку и сказал. ― Все, кто за это отвечал, загадочным образом пропали в лесах. Говорят, там нечисть какая-то орудует. Не то чтобы я верю в нечистую силу, но факты-то сами за себя говорят. Надо что-то думать, я понимаю. Но посмотрите! Пропали примерно в тех числах, когда трубы прокладывали. Две недели их уже ищут, если не больше, а найти не могут.
Мужчина сел на место, а генеральный директор задумался. Он почесал затылок и, наконец, произнёс задумчиво, словно мыслями он был далеко отсюда:
Что ж… Будем думать. Собрание окончено, ― он взял со стола папку и выскользнул из кабинета, чуть шаркая ногами. За ним вышли и все остальные.
Через неделю из города в ту деревню приехала небольшая бригада рабочих. Они быстро взрыли лопатами землю, как будто присматриваясь, и снова уехали. Хотя Тишка или Гриша, кто-то из них, видел и слышал, что рабочие, помимо проб земли, ещё и что-то вычисляли и говорили про какие-то трубы.
Ой, гос-споди, что ж делается-то, а? То ли ещё будет, ― повздыхали старушки и старички, но вернулись к своим обычным делам: колке дров, рыбалке, охоте и вязанию варежек с носками.
А дети по сто раз на дню бегали на то место, где работяги старательно, но не очень умело закопали какую-то металлическую загогулину. Все гадали, что же будут делать, но на всякий случай штуку не трогали. Мало ли, что это, самим дороже. Вдруг что-то важное.
И действительно ― через несколько дней появилось ещё больше людей, да и к тому же человек с чемоданчиком снова приехал. Его глаза горели какой-то идеей, но люди не могли понять, какой же именно. Он по второму разу ходил и задавал один и тот же вопрос:
Скажите, а чем вы отапливаете дом?
Дровами, ― отвечали все, у кого бы он ни спросил.
Понял, записываю, ― говорил мужчина, и действительно ― в блокноте появлялись имя и адрес.
Чего ему надо? ― думали люди, закрывая за ним дверь.
А тот шёл, что-то насвистывая себе под нос, вполне довольный. Его работа здесь была выполнена, и оставалось только дать результаты рабочим, которые, в свою очередь, тоже занимались делом ― прокладывали трубы. Много, очень много длинных труб и трубочек, как сосуды, протянулось по всему поселению. Наконец, трубы провели и под дома.
И тут люди будто бы сошли с ума ― печки стали убирать из домов. Тут уж народ не стерпел ― пошли разбираться к тому дядьке с блокнотом. А тот всё про газификацию и рассказал, мол, так и так, газ в дома проводим, легче будет готовить и топить. Все подозрительно покосились на него, но ушли. Потом выясним, что это такое он тут беспредельничает.
Собрался мужчина домой ― жил он у какого-то старика, а оплату отдавал заготовкой дров. Тут вдруг ветер поднялся, что человека чуть не снесло за три метра. Слышит он ― кто-то из чащи шагает, да так, что сучья трещат и птицы с веток падают. Страшно мужику стало, но идёт дальше. А тут ― глядь! ― за деревьями глаза чьи-то сверкают!
Вышел наконец-то громыхун. Здоровенный, два метра, руки ― что деревья, глаза горят, пасть такая, что съест и не заметит, весь во мху и хвое, ветками порос, да так, что лица не видно.
Что?! Повадился жителей газом пугать! ― прогремел незнакомец. ― Шёл бы ты отсель со своей шайкой!
К-кто вы? ― заикаясь, испуганно проговорил мужчина.
Кто-кто… Дед Пихто! Леший я.
Так это из-за вас люди пропадают? ― уже более твёрдо сказал человек.
Да! Не сметь посягать на мои территории! Это моя земля и мой лес! А с вашим газом кто будет дрова в лесу рубить? Никто! Вот и возвращайся в свой городишко! А не то отправишься в лес со мной, останется ножка под кустиком, ручка ― под ёлочкой, а буйну твою головушку волк утащит, ― прорычал Леший и захохотал, и у ближайшей сосны опала вся хвоя.
Человек попятился. Он казался муравьишкой по сравнению с огромным и жутким Лешим, который уже готов был заграбастать его своими длинными ручищами и утащить в глухую и дремучую тайгу.
Леший замолчал и стукнул ногой-поленом о землю. Тут же полезло из неё всякое разнотравье и начало обвиваться вокруг ног мужчины. Вот ползут травы выше, вот уже и пояса за ними не видно…
Леший! Прекрати сейчас же! ― послышался сзади чей-то противный голосок, запахло тиной и тухлой рыбой.
Кикимора! Чтоб тебя, старая ведьма… Чего тебе? Зарится он на наш лес! Нельзя ж так, в самом деле! Так пусть и сгинет на той земле, за которой пришёл!
Так-то оно так, да послушай меня… и перестань душить его, наконец! Невиновен он, сам ничего не строит ― в конуре этой своей сидит, штаны просиживает и чай пьёт.
Трава вросла обратно в землю, и Леший повернулся к болотной бабке. Тут уж и мужчина рассмотрел её. Тёмные, немытые, кажется, веками волосы, перевязанные грязной буро-бордовой лентой, росли пучками. Зеленоватое платье висело лохмотьями, и из прорех выглядывала тёмная шероховатая кожа.
Крючковатый палец показывал прямо на бедного гостя этой злополучной деревушки. Сгорбленная спина делала болотную жительницу похожей на креветку, а серые водянистые глаза пристально наблюдали за обоими: человеком и главой лесной обители.
Он невиновен, ― ещё раз сказала Кикимора. Леший закатил глаза и, зевнув, спросил:
Чего надобно? Зачем пришла?
Не утаскивай людей больше. И этого отпусти. Добро они делают.
Да где ж добро?! ― снова взвился Леший. ― Где ж это видано?! Да где ж это слыхано?! Вот так от, ни за что, ни про что…
Да дослушай же ты, наконец, старый пень! ― вышла из себя Кикимора, на что Леший отошёл немного назад и, вырвав из земли с корнями, бросил в неё молодую ёлочку. Болотная уклонилась от столь вероломной и резкой атаки, но продолжила говорить:
Погоди ж ты, не сто тебе лет уже, не двести! Сердце прихватит, что делать будешь? Лягушек нет у меня больше, всех сожрал, базыга окаянный! Ух, попадись мне ещё, я тебе… ― и Кикимора пригрозила Лешему кулаком. Тот замолчал и вздохнул.
Говори, ― он вызвал из земли пенёк и сел на него, как Мыслитель Родена.
Они добро несут. Так людям будет легче и готовить, и греться ночами холодными. А что до тебя и до твоего одиночества…
Мы внесём тебя в проект «Сказочное кольцо России»! ― вдруг воскликнул мужчина и захохотал, как сумасшедший.
Во, полоумный! ― откликнулся Леший.
Не надо было пугать его, дурень проклятущий!
Но-но! Говори, да не заговаривайся.
А мужчина продолжал:
В общем. Есть у нас такая штука, когда люди едут по стране и делятся сказками и всяким таким добром. И про тебя мно-о-ого людей узнают. И подарочки приносить будут, а? Хорошо ж ведь, а?
Хорошо… ― протянул Леший. ― А то одиноко мне будет, со зверушками да пичужками. Общения хотса. Об-ще-ни-я! А с нечистью ― какое ж общение, борьба одна. То черти в омуте взбеленятся так, что насилу успокоишь, то аспидов пруд-прудища залетает, а ты за ними ходи, как обалдуй какой, и лучиной жги, а то вообще… о-ой… жуть! Маара вернётся с бескрайних степей ― пиши пропало! Вся нечисть речная, лесная да болотная собирается, чтоб прогнать её!
Слушайте, ― вдруг сказал человек, ― а давайте всех их запишем! Сколько ж сказок выйдет-то, а!
А как же газ?
Проведём, обязательно проведём! Будут люди рыбу жарить, блины да караваи печь, на зурне да на гудке играть да сказки детям рассказывать.
Ой, хорошо-то как! ― хихикнула Кикимора. ― А то от ентого газа в болоте дышать уж силы нет.
Подождите, товарищ Кикимора. У вас и в болоте тот газ есть?
Есть, а вам-то чего?
Нам от города далеко трубы проводить. А тут, вишь, близёхонько ― рукой подать!
А-а-а, ― хором протянула нечисть.
Отпустили они мужика, и тот восвояси пошёл, сказку ту записывать да рапорт начальству подавать.
Когда он снова приехал, приняли его в деревне, как родного, и остался он там жить, с новой газовой плитой и батареей. А в город он много раз ездил ― сказки те нам сказывал, а я и вам пересказала.
Как говорится, вот и сказке конец, а кто слушал, тот пусть едет и сам с тем Лешим знакомится. Он много чего интересного расскажет про добрую, богатую на легенды и сказания землю.
Будем благодарны за поддержку в развитии проекта! Сканируй картинку слева или делай тыц.
